Проснулся в полдень

3 июля 1993г.
суббота
12-10

Проснулся в полдень, розовый и бодрый, как младенец! Злость и ненависть пропали. Вчерашний ужин ворочался в пузе и голод не подпускал. Жора, прозрачный как промокашка, совсем немощный, рассказал, как блевал проклятьями предков и к утру выблевал все нутро, но до сих пор тошнит.

«Желудочный сок полез», – похвастал он.

Я заварил импортный чай, разлил по чашкам. Вернулся к телевизору посмотреть на афроамериканца, замещавшего Шварцнеггера в «Хищнике-2». Жора разместился рядом и, похлебывая чай, рассказал:

– Сикилявок отправил к бую. Только мешают, когда парни дела решают. Помнишь толстого, который как бомж выглядел ? Оказался правильным пацаном из Тюмени. Серегой зовут. Имеет десять вышек, под «ЛУКОЙЛом» партизанит. Так вот. Решил Серега апартамент в Москве прикупить, вложиться бабками в недвижимость. Мода такая у богатых лимитчиков – в столице квартиры скупать и сдавать в аренду лимитчикам победнее. Нашел Серега по объявлению риелторов, дал задание найти фатерку. Как водится, аванс получен, расхерачен на блядей, квартиры нет. Ты сам вчера наблюдал, как он шеи мылил риэлторам. Это я издалека услышал и решил: «Надо помочь». Слепил из себя фрома каличного и забурился за Серегин столик. Жахнул соточку родимой, втерся в доверие. Молодые «Чинзану» пили, лохи конотопские. Запомни, Рома! В России на переговорах рулит водка. Так вот, о чем я? Отвлекся... Ах, да. Потрещал с Серегой под белую о том, о сем. Усек следующее: Серега в Лангепасе ишачит, мечется от вышки к вышке и ничего другого не хочет. Сам знаешь, «керосинку*» закончил, такие по жизни – аскеты и распиздяи. Да ты видел, во что одет. В общем, заработанные бабки, а их выше крыши, пускает Серега в оборот. Его брательник из Москвы в Тюмень ширпотреб гоняет. Серега в братский бизнес вложился как положено, иногда летает сюда дивиденды посчитать. Заодно, тусануться на Москве. Ну и подцепил девчулю, которая живет, как водится, в общаге. У таких особый нюх на денежных мужиков. Ну вот, живет она в общаге, трахаться по гостиницам не комильфо, подавай отдельную жилплощадь. Серега жбан почесал. Ломится к риелторам, а те отбрехиваются: ищем подходящие варианты, что на риелторском языке означает «крутим на нефритовом жезле очередного лоха». Но тут появился мистер СуперДжордж и разрулил ситуацию.

– Кто появился?

– Дон Хорхе Магнифико, он же Георг Бальтазар Глориас, он же реальный пацан Жора Крутяк, то есть я. В общем, жахнул с Серегой водочки, поплакался, мол факин бизнес рухнул. Все распродаю, в том числе и трехкомнатную квартиру. Серега развесил ушки и теперь осталось аккуратно остричь его под полубокс*, тыщ на сорок-пятьдесят. Конечно, трешка в центре на сотку тянет, но Серега – мужик правильный. Ситуацию сечет, больше не даст. Пришлось изображать лоха, скидывающего хату в полцены.

– Ты собрался эту квартиру продавать?

– Эту жалко. Но если не найдем вариант на продажу, продадим ее. Фу, чего-то опять к горлу подступило. Ну и гадостью вчера поили. Накосорезился как свинья. В общем, все делается просто, студент. Через час встречаюсь с нужным кексом, поможет впарить чужую недвижимость. Сейчас пробивает варианты.

– Какие варианты?

– Хитрые. Очень хитрые варианты. У грамотного риелтора всегда есть пара-тройка квартир под левый показ в обход хозяев. Предъявим нарядную хатку на Твербуле, оформим договор купли-продажи. На все про все – неделя сроку. Когда настоящие хозяева нарисуются, нас уже не найти. Так что прямо сейчас едем в НИИфизматнаук и встречаемся с Серегой. В других местах светиться ни к чему, могут жопу надрать потом. А там самое оно.

Надевши парадно-выходные пиджаки, синий и красный, отправились в Черемушки. Через полчаса расфранченный, надушенный Жорик бродил пустыми комнатами и замечал: «Обрати внимание, Роман. Хозяева всех контор, которые арендовали площади, собирались устроить свой кабинет тут. А почему? А потому что видишь дверку? Вот она, кандейка! Можно ставить диванчик и составлять с секретаршей акты сдачи-приемки, понял? Кстати, Ефимыч сюда ползет. Спешит о здоровьичке справиться, старый хрыч».

Раскрылась входная дверь и в помещение, служившее то ли холлом офиса, то ли лобби, бочком вскользнул Ефимыч. Выпалил: «Рад, рад, очень рад приветствовать! Как ваше здоровьичко?», и вперил взгляд в Жорину переносицу. Я подумал, что его, похоже, интересует нечто другое.

Жорик подтвердил мою мысль, отчеканив: «Плата за офис будет внесена на следующей неделе, когда из Женевы прилетит хозяин. Он лично все осмотрит и даст добро. Без его подписи никак! Пустая формальность, ему понравится».

Ефимыч закивал:

– Конечно, конечно. Но зачем столько пропусков? Охрана жалуется: проходной двор. Еще не вселились, а каждые полчаса посетители туда-сюда шастают.

– Так надо. Это наши сотрудники знакомятся с будущим местом работы. Контора у нас огромная, всю толпу одноразово привезти не можем. Завозим по паре пупсов в час. У нас так принято. Не переживайте.

Дмитрий Ефимыч бочком покинул помещение.

«Еще бы он выпендривался, – ухмыльнулся Жорик, закрыв дверь за стариком. – Штука баксов греет его карман, а остальное увидит не в этой жизни».

Запиликал Жоркин мобильный, в который, подскочив к окну, Жорка протараторил:

– Да! Тургеневская! Отлично, пятьсек буду!

Обернулся ко мне:

– Значит так, сиди у телефона, жди звонка. Тюменский Дон Жуан будет звонить. Сообщи, что мистер Кофин скоро будет. В шестнадцать ноль ноль. А я поеду, гляну квартирку. Нарисовали мармелад на Чистых.

Жорик исчез, а я остался в пыльной комнате, соседней с холлом. Меблировкой были запыленный стол и полдесятка колченогих стульев. На подоконнике стоял массивный черный телефон, заставший эпоху железных наркомов, а может, и эпоху комиссаров в пыльных шлемах.