На две трети пустой вагон

На две трети пустой вагон мчался по тоннелю, постукивая школьную программу

не нажил чести и добра тук-тук-тук-тут
и не вкусил, чем жизнь остра тук-тук-тук-тут
И пес с такой бы жизни взвыл!...

Я сглотнул слюну. Прикрыл глаза и погрузился в болото дремоты.

Бульк!

Тело захлебнулось. Душа очнулась. Пригрезилось будущее в перламутровых блестках, как валеркин «Мерседес». Я садился на заднее сидение из белой кожи. Лимузин трогался с места. Перемещал. Тормозил. Светило солнце. Пальмы зеленели и шуршали. Мимо совершали променад девушки. Они смотрели на меня. Махали ладошками. Я выгружался. Девичьи фигуры колыхались в томлении и вожделении. Звучало: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Коломенская».

Оп-п!

В голове толкнулось беспокойство: после «Коломенской» будет «Каширская», скоро выходить! Я потер глаза, зевнул, глянул на циферблат часов «Полет*» и зафиксировал положение стрелок. Без десяти одиннадцать.

Через десять минут ожидалась станция метро «Каширская». Потом десять минут пешего хода и – общага! Итого двадцать минут. Оставались полчаса до подушки и одеяла, до ночных фантазий, до настоящей полноценной жизни.

Я перевел взгляд на окно, за окно, туда, куда выскочил метропоезд из тоннеля. Ни с того, ни с сего захотелось сорвать одежду и прыгнуть в омут Мазут-реки. Прыгнуть, чтобы, пролетев двадцать метров, с чьей-то невидимой помощью остановиться над поверхностью водоема. Да, вот так – остановиться, на пару секунд зависнуть и медленно раствориться в воздухе. Исчезнуть. Навсегда пропасть, покинуть поле зрения и жизнь.

Забыть все и самому оказаться забытым.

Тело захлебнулось полусном. Повторно...